Онкопатология у ребенка: поможет больничный клоун

«Мы выступали в детском доме, где клоунов никогда не видели» | Милосердие.ru

Онкопатология у ребенка: поможет больничный клоун

«Ничего не бойся, будешь крутить тарелочку, как миленький!»

По внутренней цирковой иерархии клоуны, коверные, – самые уважаемые артисты. Смешить людей – труднее, чем дрессировать тигров. А смешить и при этом не вредить, не опошлить объект смеха, – это уже вершина мастерства.

Конечно, ехать!

Юрий Сучков и Александр Корнилов выступают вместе с начала 1980-х годов, никогда не отказываются от выступлений там, где нужны были улыбки.

Такими Юрик и Шурик были в момент своего знакомства и начала работы

Например, за последние год они несколько раз побывали в Донецке и Луганске – радовали тех, кто пытается сейчас наладить мирную жизнь. В советское время и потом, после перестройки, они смешили сирот, болеющих детей, выступали перед пациентами хосписов.

– Когда не было еще понятия «больничный клоун», нас иногда приглашали к детям, нуждающимся в положительных эмоциях, – вспоминает Юрий.

– Мы были молодые, иногда сами предлагали выступить там, где необходимо, а иногда нас просили выступить в больнице, в детском доме, пионерском лагере – все это через комсомольскую организацию, был такой Замоскворецкий райком комсомола. Мы никогда не думали с Сашей – ехать или нет. Конечно, ехать!

В Челябинске, на одном из «шефских» выездов

Первая реакция – испуг

Однажды Шурик и Юрик таким вот образом оказались в детском доме Вольска Саратовской области. Этот городок специализировался на цементе – там все было с этим связано: гостиница «Цемент», завод «Цемент», серые от цемента улицы.

– Мы пришли в детский дом, а дети никогда в жизни не видели клоунов. И первая их реакция была – спрятаться. Но мы все равно начали работать.

Ребятки поняли, что мы живые, хорошие, смешные, – таким воспоминанием поделились Юрий и Александр. – У нас всегда были добрые образы – бывают иногда у клоунов маски такие, что никакие памперсы не помогут.

В этом детском доме нам удалось первоначальную реакцию – испуг – изменить.

Ребенок за стеклом

Юрий Сучков показывает фокус. В день защиты детей — от болезней и грусти, 2008 год

По просьбе фонда «Подари жизнь» и Чулпан Хаматовой Юрий и Александр еще в 2008 году выступали перед детьми с онкологическими заболеваниями.

– Больничные дети залеченные, грустные, – говорит Юрий.

– Но потом, когда видят клоуна, забывают обо всем, – подхватывает Александр. – Когда им дают что-то в руки, предлагают фокус повторить, когда с ним общаться начинаешь – они даже забывают, что в масках, с трубками, на аппаратах. Очень быстро превращаются в детей с обычными живыми реакциями.

Клоуны честно признаются: работать в больнице поначалу было трудно, ведь цирковой манеж и больничная палата – разные аудитории. «Мягко говоря, нерадостно было нам, но ведь понятно же, что нас позвали, чтобы радостнее стало детям».

Однажды Юрика и Шурика попросили выступить перед ребенком, который находился в больничном изолированном боксе, за стеклом. И это было потрясением. Свои ощущения они описывают, перебивая друг друга. Но итог таков:

– Знаете, как было приятно, когда он начал улыбаться? Значит, цель была достигнута – мы передали ему часть своей радости, веселья. Он на какое-то время переключился, освободился от своей стеклянной коробки.

Во время благотворительного аукциона в пользу больных детей в клубе «Маяк», 20 апреля 2008 года

Дети – клоунам

У Юрика и Шурика был номер, когда они раздавали детям музыкальные инструменты и просили поиграть на них. Но однажды им показалось, что все провалится.

Дети рисуют Шурика

– Мы выступали в приюте для детей с ДЦП, с синдромом Дауна, – вспоминает Юрий. – Многие не могли ходить, говорить. Нам казалось, что контакта не получится. Но сестры просили нас дать ребятам поиграть на музыкальных инструментах. В какие-то моменты помогали детям сами…

– И вдруг мы с Юрой поняли, что дети словно оживают, – добавляет Александр. – У них загораются глаза – словно в них вливается энергия и радость. Особенно стало понятно, что люди с такими болезнями, как у этих детей, все так же чувствуют, понимают, как и все другие, как мы.

Дети рисуют Юрика

Нельзя высмеивать физические недуги человека

Юрий Сучков и Александр Корнилов – артисты старой школы. Они учились у Карандаша и других легендарных коверных. И любят фразу: «Цирк – дело серьезное».

– Мы никогда с Сашей не смогли бы высмеивать физические недуги человека. Смеяться над убогими, увечными – это грань, через которую нельзя переступать. Если это вынести на манеж и показать, это будет цирк-паноптикум. Это было когда-то в цирке – но ушло, – говорит Сучков.

– То, что зритель может воспринять как унижение своего достоинства, – уже не искусство клоунады, а издевательство. Велик соблазн порой перейти грань, за которой начинается пошлость – и над этим даже будут смеяться. Но обогащает ли такой смех, возвышает ли человека? Дарит ли лишние минуты жизни? – добавляет Александр.

Справка
Александр Корнилов родился в 1944 году, вырос в цирке. Он окончил эстрадно-цирковое училище, выбрал себе стезю эксцентрика.Юрий Сучков, 1954 года рождения, играл в народном театре, снимался в кино, работал в Московском детском театре теней. Его цирковая карьера началась с клоунской студии под руководством М.Н. Карандаша.Встретились Сучков и Корнилов в 1978 году в Казани, на гастролях «Цирка на воде». С 1981 года выступают в паре.

В советское время сотрудничали с Замоскворецким райкомом комсомола, принимали участие во многих шефских концертах и акциях. Активно принимали и принимают участие в мероприятиях фондов «Подари жизнь», «Арифметика добра», других благотворительных мероприятиях.

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/my-vystupali-v-detskom-dome-gde-klounov-nikogda-ne-videli/

Больничные клоуны помогают справиться с болезнью смехом — Накипело

Онкопатология у ребенка: поможет больничный клоун

Помочь детям победить боль и забыть обиды с помощью смеха — такова миссия харьковских волонтеров из объединения «Больничные клоуны».

Их команда насчитывает около 10 человек. В обычной жизни — психологи, режиссеры, педагоги и юристы несколько раз в неделю перевоплощаются в клоунов и развлекают детишек, которые лечатся в больницах.

Среди медучреждений, где можно встретить клоунов, — отделения гематологии Харьковской городской больницы № 16, стационар кардиохирургии Харьковской городской клинической больницы неотложной помощи № 4, стационар 1-й Харьковской городской поликлиники, Харьковский областной специализированный Дом ребенка № 1.

В планах — отделение детской ортопедии в Институте патологии позвоночника и суставов им. проф. М. И. Ситенко.

Клоуны не просто развлекают пациентов, они помогают отвлечься им от болезненных процедур. Дети, для которых показывают представление, как правило, постоянно проходят через боль.

Они плохо себя чувствуют, им ежедневно делают болезненные уколы и ставят капельницы. Все это оставляет свой отпечаток.

Маленькие пациенты злятся, обижаются на ситуацию, и нужно позволить им выплеснуть накопившиеся эмоции.

«Однажды мы с коллегой зашли в палату, где ребенок лет 3,5 находился под капельницей. Это болезненная процедура, он лежал на руках у мамы и постоянно хныкал. Когда мы зашли, он отвлекся и затих.

В течение получаса мы показывали импровизированное представление, и ребенок настолько успокоился, что забыл о боли. Ему не перестали делать капельницы, но он стал чувствовать себя совсем по-другому.

Тогда я поняла, насколько важна наша работа», — вспоминает психолог и одна из клоунесс Татьяна Грида.

Победить монстра = победить болезнь

Один из методов психологической помощи — придуманная клоунами игра: дети должны побороть вымышленного монстра. Не всегда такая идея нравится взрослым, но психолог говорит, что таким образом ребенок борется со своим внутренним страхом в виде болезни, которая напала на него и которую нужно победить.

«Когда удается «очертить» эту проблему в виде монстра, тогда включаются такие самоисцеляющие механизмы, когда ребенок активно может побороться. Мы даем малышу игрушечного краба и он, представляя, что это монстр, отрывает ему лапы, палкой бьет. Так происходит процесс освобождения эмоций», — говорит Грида.

Еще одной излюбленной игрой пациентов является игра в больницу. Дети выступают в виде врача, а клоун изображает больного. Ребенок может проделать с клоуном все те манипуляции, которые делали с ним самим в отделении. По словам психолога, во время такого перевоплощения ребенок получает контроль над ситуацией и состоянием — чего он лишен, будучи пациентом.

Но попасть в медучреждения клоунам было не так просто: поначалу врачи в больницах опасались, что волонтеры могут нарушить санитарный режим и распорядок дня пациентов. К тому же не все понимали, как клоуны могут помочь выздоровлению — работал стереотип, что ребенок должен оставаться в покое.

«В отделениях, где лежат с заболеваниями попроще, детки играют, с ними занимаются родители, а вот там, где дети сталкиваются с серьезными болевыми вещами, последствиями химиотерапии и различными манипуляциями, то, конечно, врачам хочется оградить их от внешних воздействий. Мы это все понимаем и рассказываем, что у нас задача не навредить и мы готовы соблюдать все нормы», — говорит Татьяна Грида.

Со временем сотрудники больниц стали спокойнее относиться к инициативе волонтеров и даже начали сами приглашать их организовывать праздники детям.

Клоунские герои

По словам Гриды, чтобы вступить в ряды больничных клоунов, одного желания недостаточно.

«Нужно иметь специфическое образование в плане актерского мастерства; научиться тонкостям общения с медперсоналом и узнать об особенностях лечения, через которое проходят дети. Клоуны должны понимать, что чувствует ребенок, когда ему делают различные манипуляции, знать его возрастные особенности», — уточняет Татьяна.

У каждого клоуна есть имя и свой неповторимый характер. К примеру, Енька — бесшабашный клоун, креативная фантазерша, которую обожают дети, потому что она разговаривает с ними на одном языке, а клоун-шалунишка Мяша любит сладкое и нарушает правила, что приводит в восторг маленьких зрителей.

«Эти персонажи могут иметь разное настроение, и они этого не стесняются. Они демонстрируют ребенку, что можно быть грустным, немножко злым или веселым. Мы показываем, что эмоции — это хорошо», — объясняет Грида.

Помощь взрослым

Все больничные клоуны так или иначе задействованы в других волонтерских проектах помощи не только детям, но и взрослым. Сейчас в их планах организовать проект помощи родителям, которые потеряли детей из-за болезни.

«Тема смерти табуирована в нашем обществе. У нас нет культуры горевания и понимания, как мы можем поддерживать людей, которые потеряли своих близких», — рассказывает Татьяна.

Психолог в команде с другими волонтерами уже курирует подобный проект. «Родинне коло» объединяет тех, чьи сыновья, мужья или отцы погибли на войне. Система помощи построена по принципу равный — равному, когда только мать, потерявшая сына, может понимать, через что проходит женщина, переживающая такое же горе.

«Также мы хотим провести день памяти детей, которые ушли из жизни в результате болезни и оказать помощь их родителям. Деток ушло много, а родители остаются один на один с их горем. Эта работа нужна. Не все психологи готовы с этим работать», — говорит Татьяна Грида.

Источник: https://nakipelo.ua/bolnichnye-klouny-pomogayut-spravitsya-s-boleznyu-smeyas/

«Мы лишь маленькое звено в цепи лечения»: смехотульные уколы в проекте «Больничные клоуны»

Онкопатология у ребенка: поможет больничный клоун

10 лютого 2016

Лечение бывает не только в белых халатах, но и с красными мягкими носами.

В Украине уже несколько лет действует организация «Больничные клоуны», активисты которой приходят в больницы, чтобы развеселить страдающих детей и позволить им не только забыть о своей болезни, но и начать выздоравливать.

Руководитель проекта Мария Гавриловская рассказала Platfor.ma о том, как клоуны в халатах стали помощниками медиков, почему смехотерапия работает и как помочь тем, кто помогает.

Мы не ставим себе недостижимых целей. Пытаемся просто поднять настроение маленьким пациентам. Так дети получают то общение, которое существует за пределами больницы. Мы знаем: они ведь обычные дети, им нравится сказочный мир.

Кстати, веселить приходиться не только детей, но и их родителей! Ведь от их настроения тоже очень зависит выздоровление ребенка. В Европе процент выздоровления онкобольных детей – около 80%, а в Украине – 60%, так что шансы есть. А мы – всего лишь маленькое звено в цепи лечения.

Клоуны переворачивают значение привычных вещей: уколы у нас смехотульные, а операцию делаем свинке-торбочке. И дети перестают бояться уколов, а главное – врачей, ведь клоуны тоже в халатах.

Нужно отличать цирковую клоунаду, больничную и аниматорство. Больничные клоуны приходят в отделение, чтобы избавиться от тяжелой атмосферы.

Приспосабливаясь к настроению детей, они просто общаются, но общение это происходит по игровым правилам. Наши активисты в клоунских костюмах и белых халатах приходят в точно определенное время.

В идеале наши посещения должны быть раз в неделю – как минимум.

С чего все началось

Проект начался с того, что я узнала о подобном опыте московских больничных клоунов, и поняла, что театр может быть не только интересным, но и полезным. И тогда мы начали искать улыбки у страдающих детей вместе с моим другом и первым учителем больничной клоунады – Тарасом Обоистой.

Позже это превратилось в целую организацию, а мы даже совершали совместные выходы к детям с коллегами из Италии, Дании, Швеции, Нидерландов и Израиля.

Благодаря обмену опытом и собственным поискам, мы выработали свою технологию работы с пациентами, которая помогает дать конкретному человеку именно то внимание, которое ему необходимо.

Вообще, больничные клоуны уже 30 лет являются неотъемлемой частью оздоровительных программ больниц в США и Западной Европе.  В некоторых странах они состоят в штате, этому даже обучают как профессии. Сегодня такие организации есть в России, Беларуси, Бразилии, Израиле, Австралии, Канаде, Казахстане и многих других странах Европы.

Как стать больничным клоуном

Стать волонтером может человек от 21 года и выше. В Европе средний возраст волонтеров – 35-45 лет. Как правило, они уже имеют семью, работу и знают, сколько времени могут уделить волонтерству.

Кандидаты в больничные клоуны должны быть открытыми, любить детей, иметь время для такой деятельности и быть эмоционально стойкими. Все волонтеры проходят подготовку, с ними занимаются психологи. А вот быть актером, циркачом или режиссером вовсе не обязательно.

В нашей команде есть люди совершенно разных профессий: воспитатели, юристы, программисты. К сожалению, количество желающих за последний год сильно уменьшилось.

Складывается впечатление, что люди немного устали волонтерить в нашей стране, наполненной проблемами и ежедневными просьбами о помощи. Люди, которые приходят в проект за новым веселым опытом и селфи в носике, очень быстро его покидают.

Во время наших встреч или после них часто бывали случаи, когда ребенок открывался, забывал о боли, начинал кушать. Кроме того, нам разрешили быть с детьми перед операцией и после нее. Это очень важный момент.

Особенно из-за наркоза. Например, если перед наркозом поиграть с ребенком и убедить его: «Сейчас ты будешь видеть сказочные сны», – то ребенок действительно поверит в сказочное состояние и не будет бояться.

В играх мы идем за ребенком. Мы всегда играем в то, что он хочет, и в меру дозволенного исполняем его желание. При этом клоуны всегда дают возможность сказать «нет».

При входе в палату мы обязательно спрашиваем разрешения. Ведь это нормально, когда больные дети чувствую себя плохо и не хотят никого видеть.

Завоевать уважение ребенка и разговорить его – нелегко, но добрый и смешной образ клоуна помогает в этом.

Смехотерапия

Основатель науки о положительном влиянии смеха на организм человека – журналист Норман Казинс. Он испытал это на себе: врачи и лекарства не помогали ему в борьбе с коллагенозом – болезнью костей и соединительных тканей, а после нескольких лет смехотерапии он смог двигаться и прожил больше, чем ожидали врачи.

Смех стимулирует работу лёгких, а значит, в организм поступает больше кислорода. Он также укрепляет сердце и кровеносные сосуды, понижает давление, улучшает состояние кожи и тонизирует мышцы лица, помогает справляться с головными болями и болезненными ощущениями в теле.

Еще один наш проект – «Клоун-донор». Работая в больницах, можно услышать страшные вещи о крови, ведь родители больного ребенка должны её покупать. Поэтому мы сдаем кровь для таких детей. У некоторых родителей есть наши телефоны – стараемся работать оперативно.

Кроме того, мы встречаем доноров, сопровождаем в процедурную и дарим красные носики. Хорошо, когда есть проверенные доноры и команда только растет – нужда в крови сейчас огромная.

Тем более, что у доноров есть ограничения: возраст от 18 до 60, без татуировок, весить не меньше 50 килограмм, и главное – быть здоровым.

В ближайших планах – работа в домах престарелых. Мы поработали в таких организациях в Италии и увидели, что это важно, так как наша арт-терапия работает положительно как для ребенка, так и для взрослого. В Киеве мы уже работали в хосписе, и этот опыт показал, что пожилых людей, как и детей, нужно немножко послушать, немножко удивить, немножко пошутить вместе.

Как помочь

Помощь может быть разной — от финансового перечисления на счет нашей организации для покупки необходимых вещей, до информационной поддержки: рассказать знакомым (а вдруг они всегда мечтали радовать детей!), пригласить на фестиваль или презентацию, провести совместное мероприятие, дружить проектами. Ну и главное – приходите попробовать себя в этом необыкновенном виде арт-терапии, если вам хочется сделать что-то по-настоящему важное.

Источник: https://projects.platfor.ma/bolnichnye-klouny/

«Можно шутить даже про болезнь»: как работают больничные клоуны в России

Онкопатология у ребенка: поможет больничный клоун

Если в палату к тяжелобольным детям в США или Европе зайдет пара клоунов в костюмах, гриме и с красным носом, вряд ли кто-то сильно удивится. Больничная клоунада существует в мире около 30 лет. В России она появилась гораздо позже — чуть больше десяти лет назад. Клоуны договариваются с главными врачами больниц и по графику навещают детей в больнице.

В 2008 году появился благотворительной фонд «Доктор Клоун», который занимается развитием больничной клоунады в России. Сейчас в фонде работают около тридцати клоунов: они регулярно навещают детей в 17 отделениях Российской детской клинической больнице (РДКБ).

А еще при фонде есть Школа больничной клоунады, где бесплатно учат всех, кто хочет тоже стать доктором-клоуном.

Мы поговорили с одним из создателей фонда, докторами-клоунами с многолетним стажем и врачом о том, зачем нам нужна больничная клоунада и над какими вещами нельзя шутить.

Юлия Райская

Директор фонда «Доктор Клоун», 36 лет, в прошлом доктор-клоун Пупоня (стаж — 3 года)

Я всегда хотела всерьез заниматься благотворительностью. Еще я мечтала стать актрисой, но родители были против, и окончила я не театральный, а журфак МГУ. В 2009 году мне попалось объявление о наборе в школу больничных клоунов. Тогда не было строгих требований и брали всех подряд.

Обучения как такового не было, и большинство быстро отсеялось: работать доктором-клоуном оказалось сложно — многие не выдерживали. А потом нас позвали на международную конференцию больничной клоунады в Израиль.

Там я поняла, что все это можно перевести на другой уровень: не бесплатно волонтерить, а сделать из доктора-клоуна полноценную профессию, как в других странах.

Раньше клоуны работали бесплатно, а с осени мы стали платить вознаграждение: 2000 рублей за выход

Доктор-клоун должен быть немного актером, психологом, разбираться в диагнозах, понимать, о чем можно шутить, а о чем нельзя. Артистизм на самом деле не главное. Главное — не навредить.

Раньше попасть в школу больничной клоунады было проще, а сейчас появилось много жестких требований. Например, мы не принимаем людей младше 24 лет. Когда приходит 20-летний человек, полный энтузиазма и с желанием спасти мир, ничего хорошего, скорее всего, не выйдет.

Чем человек старше, тем лучше он может сформулировать, почему он хочет помогать. Хочется, чтобы клоуны приходили к нам надолго, а не на пару недель. Сейчас у нас больше тридцати докторов-клоунов: у каждого три-четыре выхода в месяц.

Раньше они работали бесплатно, а с осени мы стали платить вознаграждение: сначала 1000 рублей за выход, а сейчас перешли на 2000 рублей.

Доктора-клоуны должны быть стрессоустойчивыми. Работать с больными детьми эмоционально тяжело. В прошлом году пришло 150 анкет от желающих стать клоунами. Из них мы отобрали около 80. После прослушивания с психологом из 80 человек только 20 прошли дальше.

Окончили обучение 10 человек. Доктора-клоуны — люди особенные, их не может быть много. На всю Францию, например, около 100 докторов-клоунов, хотя они получают хорошее вознаграждение за работу.

И требования там круче: выше возрастной ценз и обязательно должны быть своя семья и дети.

Моего клоуна звали Пупоня. Я тогда часто путешествовала по основной работе и придумала ему образ моряка-путешественника. Быть клоуном и быть больничным клоуном — не одно и то же. Я ходила в тяжелые отделения, где дети лежат годами. А иногда дети менялись каждую неделю.

Не потому что их куда-то перевели — они уходили. Кроме телевизора (и то не везде), мамы, врачей и медсестер они ничего не видят. Можно с ума сойти! Клоуны для них — единственный источник радости.

А когда видишь результат, например, у ребенка не было аппетита, а после посещения клоунов он попросил принести ему поесть, все трудности отходят на второй план.

Был один мальчик, с которым я познакомилась в первый день его госпитализации в онкологическом отделении. Ему только-только поставили диагноз, он ничего не понимал и выглядел здоровым ребенком. Через год он был неузнаваем.

А однажды я пришла на работу и выяснила, что его перевели на четвертый этаж НПЦ «Солнцево», где на тот момент (до открытия хосписа «Вера») был детский хоспис. После этого я поняла, что больше не могу ходить в больницу.

И стала помогать детям, занимаясь организацией работы фонда.

Подробности по теме

Как эффективно помогать людям, не жертвуя деньги: 9 вдохновляющих историй

Как эффективно помогать людям, не жертвуя деньги: 9 вдохновляющих историй

Больничная клоунада — это особый вид благотворительности, который развивать в нашей стране сложно. Мы, по сути, изобретали велосипед. Приходилось всем доказывать, что это тоже важная работа. Врачи возмущались: «Что вы вообще здесь делаете? Тут не цирк, и клоунам в больнице не место».

В нашей стране нет уважения к смерти, что говорить про клоунов в больнице. Только несколько лет назад построили полноценный детский хоспис в Москве. Фонды обычно занимаются спасением детей: собирают деньги на лечение, реабилитацию и так далее.

А мы помогаем детям преодолеть сложный период жизни через игру и общение.

Марина Задворная

Сурдопереводчик, 40 лет, доктор-клоун Сова (стаж — 5 лет)

Мои родители — неслышащие люди. Папа был артистичным и любящим детей человеком. У нас была семейная традиция домашнего театра. Когда мне было 13 лет, папа погиб.

Пережить потрясение помог брат Саша, который отвлекал меня дурацкой болтовней и шутками, и я смеялась. Больничная клоунада на самом деле что-то очень похожее. Жить и радоваться, когда для радости, кажется, нет причин.

Помнить о смерти, но не терять жизнь, и наполнять каждый миг смыслом и осознанием своего присутствия.

Основная моя профессия — переводчик русского жестового языка. О больничной клоунаде я знала из фильма «Целитель Адамс» с Робином Уилльямсом. Даже в голову не приходило, что такое может быть у нас. На анкету наткнулась в фейсбуке пять лет назад.

Когда заполняла, ничего не ждала и ни на что не рассчитывала. Мне понравилась идея доносить через юмор и игру какую-то особенную радость до ребенка. Я сама в детстве лежала в больнице раза три и хорошо помню, каково это — ужасная пытка и мучение.

На расстоянии казалось, что все будет легко и романтично, но на самом деле клоунада — кропотливый труд.

Учеба насыщенная: кроме актерского мастерства, импровизации, пластики, пантомимы и фокусов нам читали лекции психологи и врачи о правилах поведения в больнице и о том, как мы можем влиять на настроение ребенка.

А потом начинаются первые выходы в больницу. Сначала наблюдателями, а потом клоунами. Работа проходит всегда в паре.

Врачи могут сказать, что у Леши, например, нет аппетита. И мы в палате у Леши обязательно разыграем сценку о том, как полезна больничная паровая котлета и что будет, если ее съесть

Перед каждым выходом мы берем у врача трансмиссию — информацию о состоянии здоровья детей, которые лежат в больнице.

Кто за неделю добавился, кто выписался, ФИО и возраст каждого ребенка, кто с каким диагнозом лежит, кто уже после операции, находится ли ребенок в больнице с семьей или, может, родители в разводе или он сирота. Все это профессиональная тайна, которую мы не имеем права разглашать.

Врачи могут сказать, что у Леши, например, нет аппетита. И мы в палате у Леши обязательно разыграем сценку о том, как полезна больничная паровая котлета и что будет, если ее съесть. В одном отделении мы проводим 2,5–3 часа в клоунском образе. Еще полтора часа до и после.

Мы заполняем журнал по итогам выхода: с кем какие работы проведены и кто как отреагировал, чтобы пара клоунов, которая придет через неделю, понимала, с кем и как нужно работать.

Тем, кто приезжает в РДКБ из регионов, кажется, что к детям в больницу приехал настоящий цирк, и все готовы с удовольствием смотреть. Другие могут сказать жестко: «Слышь, иди отсюда». И к этому надо быть готовым. Помню, в палате лежала девочка с мамой.

Маленькая, симпатичная, в огромных очках сидела послушно на кровати и внимательно смотрела на меня и коллегу-клоуна. И когда казалось, что она вот-вот оттает и мы ее развеселим, девочка вдруг разрыдалась в голос. Для мамы это тоже оказалось сюрпризом. Еще была бабушка, которая запрещала подходить к ее 14-летнему внуку.

Уверяла, что он уже взрослый и ему неинтересно. А он на самом деле был очень рад клоунам, но бабушка запрещала.

Первый год работы был самый сложный. Ты еще не умеешь быть свободным и непосредственным, пристально следишь за собой, и сил на работу уходит много. Пропускаешь каждого больного ребенка через себя, при этом нужно оставаться жизнерадостным. Но человеческая боль в тебе все равно накапливается. И если бы не психологи, наверное, все бы давно уже закончилось.

Выгорание — это не миф. И я два раза точно попадалась. Например, вижу ребенка в тяжелом состоянии и отхожу в сторону, чтобы отдышаться, — значит, я какой-то свой ресурс израсходовала.

Нужно срочно уходить в отпуск на месяц, пока не стало совсем поздно. От меня как от клоуна не будет никакой пользы, если я буду имитировать радость, веселье и удовольствие, но не испытывать его.

Если ты не можешь не думать, что ребенку плохо, а тебе надо шутить, то здесь тебе не место.

Подробности по теме

«Я так ждал тебя»: письма больных лейкозом донорам костного мозга

«Я так ждал тебя»: письма больных лейкозом донорам костного мозга

Мы не забываем, зачем мы здесь: помочь ребенку отвлечься. Если ребенок включился в игру, значит, он приподнялся над своим состоянием. Был один мальчик, настоящий боец, у него был рак, и он очень долго сражался за свою жизнь.

Весь медперсонал каждый день думал, что его не станет, а он в стеклянном боксе продержался больше полугода. Каждый раз улыбался нам и махал. Однажды ночью, когда ему стало очень плохо и больно, он попросил маму, чтобы она позвала его клоунов.

Мы все были удивлены и очень тронуты.

Когда регулярно ходишь в больницу, замечаешь, насколько большинство привычных проблем, которые мы переживаем, бессмысленны. На первый план выходят другие ценности. Мне иногда кажется, что дети и родители, которые годами борются с болезнями, дают нам больше сил и заряда, чем мы дарим им радости.

Иван Тутунов

Генеральный директор марки Kiehlʼs, 35 лет, доктор-клоун (стаж — 8 лет)

Идеи быть клоуном у меня никогда не было, а помогать детям хотелось всегда. Восемь лет назад я ушел с работы и в это же время случайно познакомился с ребятами, которые искали больничных клоунов. Я долго обдумывал решение прийти на собеседование.

Мне казалось, что если я решусь — это все останется со мной надолго. Так и получилось. Единственный бэкграунд, который у меня был, — большая семья, много братьев и племянников. Это, наверное, и повлияло на отношение к детям.

Общаться с детьми и при этом валять дурака — то, что я люблю делать до сих пор.

У нас сильная культура клоунады, много известных клоунов: Слава Полунин, Карандаш, Юрий Никулин. Когда заходишь в отделение в больнице, еще даже ничего не сделал, а большинство детей уже тебе радуется. Клоун очень понятный и в какой-то мере беспроигрышный образ. И любое наше посещение — праздник.

Приходить детям в больницу — это гигантский труд. Доктор-клоун должен уметь все: танцевать, смешить, показывать фокусы, петь, играть на музыкальном инструменте — и все это в больничной обстановке.

Моим первым партнером была Алена Алехина, многократная чемпионка России по сноуборду. Четыре года мы работали в паре, а потом, к сожалению, она получила тяжелую травму на тренировке и проходила длительную реабилитацию. Первый наш выход был крутым.

Около 30 детей вышли из палат в общий холл. Мы импровизировали и валяли дурака. Было так смешно, что мы сами с трудом сдерживались от смеха. Но нам нужно всегда держать клоунский образ.

Были и провальные выходы, конечно, когда ничего не получалось и никто вообще не смеялся.

Можно даже про болезнь шутить. Дети никогда не будут возмущаться: им такие шутки смешнее всего

Я люблю выражение «Можно смеяться абсолютно обо всем, но не со всеми». У клоуна нет табу, ничего запрещенного. Можно даже про болезнь шутить. Дети никогда не будут возмущаться: им такие шутки смешнее всего. А вот родители воспринимают юмор тяжелее.

Моя коллега-клоун была в Израиле, где больничной клоунаде уже более тридцати лет, и рассказывала, как там работают клоуны. Израильские коллеги подошли к ребенку с сильными ожогами, который сидел в коляске, посмотрели на него и сказали: «О, это же жареная картошка!» И ребенок, и клоуны, и родители начали хохотать.

Но не все способны воспринимать такой юмор. Я никогда не буду рисковать и шутить, если не уверен, что родители и ребенок правильно меня поймут. Чаще всего такие шутки идут с подачи ребенка. Например, ребенок сидит в коляске и начинает наезжать на тебя, как будто на машине.

Ты ему начинаешь подыгрывать: «Ой, какая у тебя коляска, тоже такую хочу», и он в этот момент гордится собой.

Александра Буря

Анестезиолог-реаниматолог, работает в отделении трансплантации костного мозга Российской детской клинической больницы (РДКБ)

Я работаю в отделении трансплантации костного мозга, где дети находятся в замкнутом пространстве — боксах. У них нет контакта с окружающим миром, а если и есть, то чаще всего болезненный и негативный.

А тут к тебе клоуны приходят! Врач — это менеджер по организационным вопросам. Все время думает о вариантах лечения, результатах анализов. А клоун дает возможность и пациенту, и его родителям, и даже врачу на минутку отвлечься от болезни и перезагрузиться.

Одно время был такой порядок: клоунам разрешали приходить, а папам детей было не положено.

Намного сложнее лечить ребенка в депрессии, чем ребенка, который хочет жить, смеется и улыбается

Клоуны приходят примерно раз в неделю в каждое отделение, а это не так уж и часто, чтобы говорить о каком-то целительном эффекте. Но настроение детей и мам точно улучшается. Перед каждым посещением клоуны спрашивают нас про ограничения в здоровье. Кто-то из детей плохо слышит, а кто-то не может подвижно играть.

Некоторые из клоунов разговаривают с детьми о жизни, особенно с теми, кто лежит в больнице без родителей или с няней из детского дома. Дети раскрываются, радуются, и мы радуемся. Что-то вроде клоунской психотерапии. Эмоции тоже очень важны.

Намного сложнее лечить ребенка в депрессии, чем ребенка, который хочет жить, смеется и улыбается.

Подать заявку в бесплатную Школу больничной клоунады может любой любой желающий старше 24 лет. Заявки принимаются до 25 августа.

Именины глаз и фестиваль мозга: собираем самую актуальную информацию, разбавляя ее красивыми картинками, в нашем инстаграме.

Источник: https://daily.afisha.ru/relationship/6177-mozhno-shutit-dazhe-pro-bolezn-kak-rabotayut-bolnichnye-klouny-v-rossii/

Когда грустит больничный клоун

Онкопатология у ребенка: поможет больничный клоун

15:00, 20 августа 2015г, Общество1607

Барнаульская история проекта «Больничный клоун» началась прошлой весной, когда 15 волонтеров – студентов факультета социологии АлтГУ стали работать с больными ребятишками. С тех пор так и повелось. Недуг пытается украсть у них детство – клоуны его возвращают. Как получается. Кому – маленьким солнечным зайчиком на стене больничной палаты, кому – персональным праздником с доставкой на дом.

То ли группа, то ли труппа

Дурацкий нос, улыбка до ушей и джинсы из-под балахона светофорных цветов – словом, рыжий как рыжий. Знакомьтесь, это Зая. Костя Зайцев, 19 лет от роду.

Вместе с друзьями – волонтерами из студенческого клуба интегрированного общения, студентами факультета социологии АлтГУ Дарьей Михайлец, Софией Миллер и Михаилом Титовым (Вася, Вишенка и Мишка) он взялся делать грустное веселым.

Поначалу, когда Дарья вернулась из Томска со слета больничных клоунов Сибири, одногруппники недоумевали: клоунада? В больнице? Это как? Сейчас клоунская команда состоит из 15 человек.

Осваивать необычные профессиональные технологии будущим коллегам помогает доцент кафедры социальной работы факультета социологии АлтГУ Татьяна Мазайлова, координатор проекта «Больничный клоун». С весны группа-труппа работает самостоятельно. За это время клоуны успели узнать, что красный нос может изменить мир. Он многое разрешает и многому учит.

Круг людей, способных заниматься больничной клоунадой, очень ограничен. Тут или можешь, или нет. Дело даже не в актерских талантах. Уметь смеяться, когда хочется зареветь в голос, и иметь при себе чемодан с сюрпризиками на все случаи жизни – вот дар, который дается единицам.

Ты такой, какой есть

Детский конкурс «Алло, мы ищем таланты» в комплексном центре социального обслуживания на улице Телефонной. Слепой мальчик Антон, который замечательно играет на баяне. И у клоуна, дело которого – смешить, вдруг предательски щиплет в носу.

Потому что на баяне хорошо играл любимый дед Константина (он недавно ушел из жизни), а сам он сколько раз уже давал себе слово выучиться игре на гитаре… С Антоном они теперь друзья. Знаете, как можно играть в мяч, когда ничего не видишь? «Его руки становятся продолжением моих, так мы перехватываем подачи, отбиваем их.

Антошка счастлив – получается! У него весь мир – на кончиках пальцев. На ощупь он и читает, и рисует. Работы мальчика представлены в проекте «Картина в 4 руки», открытие которого прошло этим летом в ГМИЛИКА.

Праздник в честь 20-летия общественной организации «Незабудка». Его устроили для семей края, в которых растут дэцэпэшки – дети, страдающие детским церебральным параличом. Сонечка, пусть и неуклюже, но, слава богу, ходит благодаря упорству мамы и врачей.

Догонялки? Нет, такие игры не для нее. Пока не появляется огромный Заяц, Костя, переодетый в ростовой костюм. Через десять минут взмыленный в «заячьей шкурке» Зая Зайцев попросил пощады у девчушки, которая на глазах у изумленной мамы бегала. Впервые в жизни.

– Мы раньше думали, что болезнь – это сплошные слезы. Шли в детское отделение и гадали, что же нас ждет в палате. На самом деле это обычные дети и они многому нас могут научить, – говорит Зая. – Это трудно. Но им-то еще труднее.

У нашего клоунского тандема есть способ перевоплощения: вдох – надеваем нос – выдох – и вот мы уже не мы, а Мишка, Зая, Вишня, Вася. Мы молодцы, если с нами ребенку становится легче. И не важно, что сами ощущаем себя выпотрошенными.

– Костя, а чем больничный клоун отличается от циркового? Может, вас правильнее называть аниматорами?

– Ни в коем случае. Аниматорская программа рассчитана на потребителя. А наши детки – это партнеры, они задают тон. Есть у нас запас игр на все случаи жизни, но мы не работаем по готовым сценариям, всегда импровизируем. Этим, пожалуй, и отличаемся от цирковой клоунады.

Человеку не всегда должно быть весело, главное – уловить его настроение и стать грустным клоуном, если ему так хочется. Однажды во время акции «Доставка добра на дом» мы пришли к Полине, девочке с тяжелой формой ДЦП. Она поначалу не реагировала на нас. Мы начали с массажа рук и ног, со спокойных игр и потихоньку «разыграли» ее.

Она просто стеснялась своего состояния, и мы дали ей понять: то, что она считает минусом, легко обернуть плюсом. Она такая, какая есть. И мы любим ее.

«Страшновато, но я готов»

У ребят все получается, и Татьяна Мазайлова подумывает запустить клоунов в самые тяжелые отделения, хирургии, например, или онкогематологии, где дети лежат месяцами. Готовы ли они? Впервые с начала разговора Константин перестает улыбаться:

– Не могу говорить за других. Мне страшновато, но я готов работать с детьми, болеющими раком. У тех, кто долго находится на химиотерапии, сил на игры просто нет. Но их хорошее настроение – это тоже часть лечения. Врачам важно, чтобы малыш, который и еду-то не принимает, противостоял болезни.

И главное тут, конечно же, не качество клоунады, а тарелка супа, съеденная на пару с клоуном. Любой доктор вам скажет: аппетит – признак того, что ребенок пошел на поправку. Я стараюсь учиться у больничного клоуна России Константина Седова и прочитал как-то в одном из интервью, что для него самое страшное.

Привязаться к «своему» ребенку, болеющему раком, а потом, придя однажды в палату, не увидеть его там… Меня этим откровением – как молнией…

Мечта Зайцева – побывать на мастер-классах клоуна Кости, Константина Седова, гуру всех клоунов – волонтеров России, чья клоунада в отделениях онкогематологии и хосписах часто становится последней радостью ребенка.

Одна мысль не дает мне покоя.

Как этот парень с совсем еще мальчишеским лицом справляется с эмоциональным грузом, который добровольно взял на себя? Развеселить ребенка с подавленным иммунитетом, который полгода лечится в туберкулезном санатории, или сделать так, чтобы тебя обняли ручки, искореженные ДЦП, – не это самое трудное. Как растянуть ресурс собственного сердца, чтобы его хватило на всех, и не выгореть при этом?

Впереди у группы – труппы новый год и новые проекты. Клоунада – дело серьезное. Как сказал Костя: «Я – ленивый человек, но теперь во мне все время включается ответственный Зая. Жить, как раньше, он уже не даст. И не оставит наших детей наедине со слезами. Мы лучше будем смеяться вместе».

То ли группа, 
то ли труппа

Дурацкий нос, улыбка до ушей и джинсы из-под балахона светофорных цветов – словом, рыжий как рыжий. Знакомьтесь, это Зая. Костя Зайцев, 19 лет от роду.

Вместе с друзьями – волонтерами из студенческого клуба интегрированного общения, студентами факультета социологии АлтГУ Дарьей Михайлец, Софией Миллер и Михаилом Титовым (Вася, Вишенка и Мишка) он взялся делать грустное веселым.

Поначалу, когда Дарья вернулась из Томска со слета больничных клоунов Сибири, одногруппники недоумевали: клоунада? В больнице? Это как? Сейчас клоунская команда состоит из 15 человек.

Осваивать необычные профессиональные технологии будущим коллегам помогает доцент кафедры социальной работы факультета социологии АлтГУ Татьяна Мазайлова, координатор проекта «Больничный клоун». С весны группа-труппа работает самостоятельно. За это время клоуны успели узнать, что красный нос может изменить мир. Он многое разрешает и многому учит.

Круг людей, способных заниматься больничной клоунадой, очень ограничен. Тут или можешь, или нет. Дело даже не в актерских талантах. Уметь смеяться, когда хочется зареветь в голос, и иметь при себе чемодан с сюрпризиками на все случаи жизни – вот дар, который дается единицам.

Ты такой, какой есть

Детский конкурс «Алло, мы ищем таланты» в комплексном центре социального обслуживания на улице Телефонной. Слепой мальчик Антон, который замечательно играет на баяне. И у клоуна, дело которого – смешить, вдруг предательски щиплет в носу.

Потому что на баяне хорошо играл любимый дед Константина (он недавно ушел из жизни), а сам он сколько раз уже давал себе слово выучиться игре на гитаре… С Антоном они теперь друзья. Знаете, как можно играть в мяч, когда ничего не видишь? «Его руки становятся продолжением моих, так мы перехватываем подачи, отбиваем их.

Антошка счастлив – получается! У него весь мир – на кончиках пальцев. На ощупь он и читает, и рисует. Работы мальчика представлены в проекте «Картина в 4 руки», открытие которого прошло этим летом в ГМИЛИКА.

Праздник в честь 20-летия общественной организации «Незабудка». Его устроили для семей края, в которых растут дэцэпэшки – дети, страдающие детским церебральным параличом. Сонечка, пусть и неуклюже, но, слава богу, ходит благодаря упорству мамы и врачей.

Догонялки? Нет, такие игры не для нее. Пока не появляется огромный Заяц, Костя, переодетый в ростовой костюм. Через десять минут взмыленный в «заячьей шкурке» Зая Зайцев попросил пощады у девчушки, которая на глазах у изумленной мамы бегала. Впервые в жизни.

– Мы раньше думали, что болезнь – это сплошные слезы. Шли в детское отделение и гадали, что же нас ждет в палате. На самом деле это обычные дети и они многому нас могут научить, – говорит Зая. – Это трудно. Но им-то еще труднее.

У нашего клоунского тандема есть способ перевоплощения: вдох – надеваем нос – выдох – и вот мы уже не мы, а Мишка, Зая, Вишня, Вася. Мы молодцы, если с нами ребенку становится легче. И не важно, что сами ощущаем себя выпотрошенными.

– Костя, а чем больничный клоун отличается от циркового? Может, вас правильнее называть аниматорами?

– Ни в коем случае. Аниматорская программа рассчитана на потребителя. А наши детки – это партнеры, они задают тон. Есть у нас запас игр на все случаи жизни, но мы не работаем по готовым сценариям, всегда импровизируем. Этим, пожалуй, и отличаемся от цирковой клоунады.

Человеку не всегда должно быть весело, главное – уловить его настроение и стать грустным клоуном, если ему так хочется. Однажды во время акции «Доставка добра на дом» мы пришли к Полине, девочке с тяжелой формой ДЦП. Она поначалу не реагировала на нас. Мы начали с массажа рук и ног, со спокойных игр и потихоньку «разыграли» ее.

Она просто стеснялась своего состояния, и мы дали ей понять: то, что она считает минусом, легко обернуть плюсом. Она такая, какая есть. И мы любим ее.

«Страшновато, 
но я готов»

У ребят все получается, и Татьяна Мазайлова подумывает запустить клоунов в самые тяжелые отделения, хирургии, например, или онкогематологии, где дети лежат месяцами. Готовы ли они? Впервые с начала разговора Константин перестает улыбаться:

– Не могу говорить за других. Мне страшновато, но я готов работать с детьми, болеющими раком. У тех, кто долго находится на химиотерапии, сил на игры просто нет. Но их хорошее настроение – это тоже часть лечения. Врачам важно, чтобы малыш, который и еду-то не принимает, противостоял болезни.

И главное тут, конечно же, не качество клоунады, а тарелка супа, съеденная на пару с клоуном. Любой доктор вам скажет: аппетит – признак того, что ребенок пошел на поправку. Я стараюсь учиться у больничного клоуна России Константина Седова и прочитал как-то в одном из интервью, что для него самое страшное.

Привязаться к «своему» ребенку, болеющему раком, а потом, придя однажды в палату, не увидеть его там… Меня этим откровением – как молнией…

Мечта Зайцева – побывать на мастер-классах клоуна Кости, Константина Седова, гуру всех клоунов – волонтеров России, чья клоунада в отделениях онкогематологии и хосписах часто становится последней радостью ребенка.

Одна мысль не дает мне покоя.

Как этот парень с совсем еще мальчишеским лицом справляется с эмоциональным грузом, который добровольно взял на себя? Развеселить ребенка с подавленным иммунитетом, который полгода лечится в туберкулезном санатории, или сделать так, чтобы тебя обняли ручки, искореженные ДЦП, – не это самое трудное. Как растянуть ресурс собственного сердца, чтобы его хватило на всех, и не выгореть при этом?

Впереди у группы – труппы новый год и новые проекты. Клоунада – дело серьезное. Как сказал Костя: «Я – ленивый человек, но теперь во мне все время включается ответственный Зая. Жить, как раньше, он уже не даст. И не оставит наших детей наедине со слезами. Мы лучше будем смеяться вместе».

Справка
Константин Седов – основатель всероссийского волонтерского движения «Больничные клоуны», тренер волонтерских команд России, впервые внедривший такой опыт в практику социальной работы с пациентами РДКБ им. Румянцева (Москва) около 10 лет назад.

В мире же клоунада, арт-терапия вот уже четверть века – элемент комплексной реабилитации и паллиативной помощи больным детям в больницах и хосписах наряду с медикаментозным лечением.

В Барнауле команда больничных клоунов работает в детском 
туберкулезном санатории, ДОТО городской больницы № 12 Барнаула, посещает на дому ребятишек с диагнозом ДЦП, принимает участие в детских праздниках.

В 2015 году «Больничный клоун» стал победителем конкурса социально значимых проектов на предоставление губернаторских грантов в сфере молодежной политики для некоммерческих организаций в 2015 году.

(фото предоставлено волонтерами проекта «Больничный клоун»)

Отправить сообщение об ошибке

новости

Источник: https://www.ap22.ru/paper/Kogda-grustit-bol-nichnyy-kloun.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.